«Я о медицине даже не думал – мечтал стать лесничим» – Владимир Павленко

Перед его отъездом в Рени они с матерью глянули на карту и схватились за голову: «Это же на краю света!»

Мы встретились с Владимиром Павловичем в его небольшом уютном рабочем кабинете на третьем этаже бывшей портовой больницы. У заведующего терапевтическим отделением ЦРБ как раз заканчивалось очередное дежурство, очередные напряженные сутки бдения, когда в любой момент могут привезти тяжелого больного и именно от его слаженных действий зависит дальнейшее выздоровление человека. За более чем полувековой стаж в медицине в его практике такое случалось не раз. В конце нашей почти трехчасовой беседы он скажет: «Удивительно, что за столько времени не было срочного вызова к пациенту, и нас никто не прервал».

Время общения с В.П. Павленко, оказавшимся еще и очень интересным собеседником, пролетело как одно мгновение. Рассказывая о себе, он переходил с украинского на русский, потом на потрясающе красивый по звучанию суржик – заслушаешься!

В апреле 1989-го его, молодого специалиста, назначили заведующим терапевтическим отделением ЦРБ. Да, время летит быстро, зачастую незаметно. Казалось бы, еще вчера он был обыкновенным сельским мальчишкой, помогал родителям по хозяйству, бегал с друзьями на рыбалку. Об этой благословенной поре Владимир Павлович вспоминает с особенной теплотой.

– Я родом из села Сальница Хмельникского района Винницкой области. Мама Раиса Ивановна работала медсестрой сельской участковой больницы, а папа Павел Сергеевич трудился бригадиром свекловодческой бригады. Наш колхоз по тем временам миллионами ворочал, не зря ведь Винничину называют сахарным Донбассом Украины. Нас было двое детей в семье: я, 1958 года рождения, и брат, младше меня на два года. Но, к сожалению, ни его, ни родителей уже нет в живых…

С детства Владимир Павлович, что называется, был приобщен к медицине. Село-то у них большое, поэтому к его маме постоянно обращались за помощью. Причем в любое время, без оглядки на выходные и праздники. Она, если дело было поздним вечером или ночью, вставала с постели, брала стерилизатор, ставила его на огонь, и пока шприцы стерилизовались, она успевала одеться. Потом уходила, а дети ждали ее возвращения. Не дождавшись, засыпали. Как правило, в неделю случалось по два-три ночных вызова.

– Мне всё это очень не нравилось, хотя нередко помогал маме по работе, ходил с ней на вызовы. Еще подростком умел перевязывать, и даже уколы научился ставить внутримышечно. Был случай, когда знакомый паренек сильно порезал палец, мама начала обрабатывать рану, а он в это время то ли от вида крови, то ли от ожога зеленкой упал в обморок. Я тогда тоже напугался – мы думали, что он умер – и до восемнадцати лет и слышать ничего не хотел о медицине.

Будущий врач поначалу мечтал о карьере… лесничего. Винничина благодатный край, здесь чистый лесной воздух. Охота, рыбалка – всё это притягивало его с детских лет. Так созрело решение поступать в Львовский лесопромышленный институт, на факультет лесного хозяйства.

– Я очень любил природу, – с чувством произносит он. – Перед окончанием школы мы, 90 выпускников (село-то большое), решили высадить на небольшом склоне аллею из 1000 саженцев, чтобы потом, лет через десять, вновь встретиться и полюбоваться выросшими деревьями. В школе я был активистом, комсоргом класса и даже редактором ученической стенгазеты. Кстати, в моей же школе учился бывший министр здравоохранения Украины Николай Ефремович Полищук, работал с февраля по сентябрь 2005 года. Мы земляки, только он окончил школу значительно раньше…

Итак, доктор Павленко до определенного времени совсем не видел себя в медицине. Но тут вмешался отец.

– Папа отличался строгостью, немногословностью, имел непререкаемый авторитет. Распределял между нами, пацанами, обязанности по хозяйству: присмотреть за коровой, птицу покормить, в огороде поработать. Сам уходил на работу рано, чтобы успеть на наряд, а возвращался обычно поздно. В одно утро просыпаюсь – он дома. Подзывает меня к себе поговорить. Я даже напрягся: думаю, что случилось, вроде нигде не нашкодил. «Володя, куда ты поступать хочешь?» – спрашивает. В лесохозяйственный, говорю. Отец в ответ: «Тебе нужно на врача учиться». Тут и мать к разговору подключилась: видно, предварительно всё обговорили. Хотя поначалу она одобряла мой выбор не идти в медицину, поскольку не понаслышке знала, насколько эта сфера ответственная и беспокойная. Родители, разговаривая со мной о будущей профессии, ни к чему не принуждали. Но были настолько убедительны, что я легко расстался с мечтой о лесничестве. Тем более что мне, видя помогающим матери на вызовах, все в селе с малых лет прочили карьеру врача…

Поступать решил в Тернопольский мединститут. Там как раз училась его двоюродная сестра Татьяна. Она, говорится, знала в вузе все входы-выходы и с радостью согласилась взять над ним «шефство». С первого же курса понял: медицина и есть его призвание.

– Учась на лечебном факультете, сразу же записался на несколько кружков: военно-полевой хирургии, хирургии и акушерства и гинекологии. Это помогало студенту стать узнаваемым на той или иной кафедре и определиться с выбором своей будущей узкой специализации. Причем пребывание в них не давало никаких поблажек: просто тебя уже знали на кафедре как своего, воспринимали как знающего чуть больше, чем те, кто их не посещает. Меня даже путали с теми, кто пришел на первый курс после медучилища, так я имел хорошие практические навыки, которые, по идее, не должен был иметь, поступив в вуз сразу после школы. Преподаватели же не знали, что я с детства был маминым помощником. Так что передо мной был широкий выбор, но так сложилось, что в итоге я стал терапевтом, на что во многом повлияла моя первая после третьего курса практика.

В.П. Павленко с удовольствием вспоминает эти годы.

– Мы с несколькими ребятами и тремя однокурсницами с самого Тернополя, которые мечтали вырваться из-под родительской опеки, решили выбрать для прохождения практики одну из самых дальних точек на карте Украины. Так мы оказались в Дубровицком районе Ровенской области, на самой границе с Белоруссией. Лес, романтика – всё, как я когда-то мечтал! Но когда мы приехали, я ужаснулся от тамошних условий жизни. Нищета, хуторная система. Стоит деревянная хатка, а вокруг на 500-600 метров ни одного жилища больше, только сплошная стена леса. Люди в тех краях были очень набожными, женщины что ни год, то рожали. Помню, приехали на скорой к одной роженице, а у нее кровотечение. Нужно же было ее обследовать, а в доме из подручных средств только стул на трех ножках, кое-как сгодившийся на роль гинекологического кресла. Думали, что наша пациентка может умереть. Но она, слава богу, выжила. В тех краях народ был очень крепким, они же на лоне природы жили, дышали чистым лесным воздухом, питались ягодами и грибами. Еще был случай, когда женщину змея укусила, у нее пошла аллергическая реакция, начался отек Квинке, но тоже спасли…

На четвертом курсе началась подготовка на военной кафедре. Дед по отцовской линии, Петр Яковлевич, видел будущее внука в военной медицине. Сам он три войны прошел – финскую, Великую Отечественную и советско-японскую.

– Дед дуже розумный був, – с уважением отзывается Павленко о своем предке. – Он три ордена Славы имел. Пять танков под ним горело, два экипажа погибло, а он живой остался, сохранив ясность ума и в преклонном возрасте. В наш институт приезжали «покупатели» с Саратовской военной академии, им надо было 60 парней набрать, однако я не прошел комиссию, о чем совершенно не жалею.

В 1982 году Владимир Павлович получил диплом врача. По распределению попал в ту же Ровенскую область, но в другой район – Корецкий. Интернатуру проходил при врачебной амбулатории села Корыстивка. Здесь же познакомился с будущей супругой Аллой Тихоновной, врачом-педиатром, выпускницей Одесского мединститута. Поженились, у них родился сын Павлуша. Молодой семье выделили трехкомнатную квартиру на первом этаже сельской многоэтажки, по соседству с уважаемыми местными специалистами – агрономом, зоотехником, главным инженером. Павленко уже начали обживаться в этом селе, домовитый глава семейства присмотрел участок для строительства собственного жилья. К 1986 году он уже был главным врачом амбулатории, как грянул Чернобыль.

– Наш район был приграничным с Житомирской областью. И если по прямой, то до взорвавшегося реактора было всего 100 километров. Наше село Корыстивка было как раз посередине трассы Киев-Львов, по которой круглосуточно шла на Чернобыль техника, возили стройматериалы. Постепенно радиация дошла и до нас. Возникли проблемы у трехлетнего сына, у него начали выпадать волосы. Да и в целом влажный климат Ровенщины ему не подходил, Павлуша часто болел. У нас не было другого выхода, как уехать. Алла с ребенком уехала в Одессу, а я пока оставался, в июне 1986 года отправился в Чернобыль в составе группы добровольцев. Потом жена обратились в облздравотдел, чтобы подыскать мне место работы. Там говорят, что главный врач Ренийской ЦРБ Антон Иванович Ланецкий постоянно сетовал на нехватку кадров. Ему сообщили обо мне, а он в ответ: «Пусть приезжает, ему у нас понравится!».

В.П. Павленко вспоминает, что когда с матерью посмотрели на карте, куда ему предстоит ехать, то схватились за голову: «Это же на краю света!».

– Но я решил, что поеду, посмотрю, – продолжает Владимир Павлович. – У тестя была машина, на ней мы и приехали. В Рени, к слову, в магазине «Оптика» работала наша землячка Надя. Она вызвалась встретить и повести к Ланецкому. В тот же день мне показали Дунай, придунайские плавни, охотничьи угодья, порт и рыбный магазин «Океан». В общем, я растаял от такой благодати. Начал работать в терапевтическом отделении под началом Филиппа Дмитриевича Кондрацкого, который тоже, кстати, уроженец Винничины. В 1989 году сменил его на должности заведующего. Решить вопрос с жильем мне помогла через райком Галина Васильевна Трегуб, она тоже моя землячка, правда, с самой Винницы.

Судьба распорядилась так, что со своей женой доктор расстался. Алла Тихоновна с сыном живут в Канаде, в городе Торонто, где она ухаживала за своей болевшей раком двоюродной сестрой. 30-летний Павел, у которого из-за Чернобыля так и не выросли волосы, поддерживает постоянную связь с отцом. Сейчас у Владимира Павловича в Рени вторая жена, Оксана Михайловна. Удивительно, но с ней они… тоже земляки.

– Надежда Кирилловна, мама Оксаны, окончила в свое время Гайсинское медучилище, а моя мама Бердичевское, – уточняет доктор. – Потом она вышла замуж в Рени. Как видите, – добавляет он с улыбкой – нас здесь целая винницкая «мафия».

– Владимир Павлович, что, на ваш взгляд, самое сложное в работе врача?

– Давно известно: вылечить заболевание в одиночку невозможно. Как говорил Авиценна, «нас трое – врач, больной и болезнь. Если врач с больным не объединится, болезнь не победить». Иной раз трудно бывает найти взаимопонимание с пациентом именно в этом плане. Если больной не помогает врачу, а держится за свою болезнь, то процесс выздоровления затягивается.

– Какими главными чертами должен обладать врач?

– Добротой, внимательностью к своим пациентам. И еще мудростью, ведь на медицинской эмблеме изображена змея.

– Много ли было в вашей практике случаев, когда от вашей сноровки зависела жизнь больного?

– Достаточно, но наиболее яркими были четыре случая. Самый первый, когда я только начал работать в Рени, произошел с моим знакомым. Он врезался на мотоцикле в дерево возле горисполкома, получил травматический шок, пульс и давление практически отсутствовали. В отделении многие полагали, что сделать уже ничего не удастся, однако я настоял на повторном проведении реанимационных мероприятий. В результате человек задышал и начал розоветь – мы его спасли! Еще был случай, когда у человека наступила клиническая смерть, остановились все жизненные функции: сердце и дыхание, счет его жизни шел на минуты…

– Сравнивая советскую и современную украинскую медицину, к каким выводам приходите?

– Советская медицина базировалась на трех основополагающих принципах одного из организаторов системы здравоохранения в СССР Николая Александровича Семашко: доступность, бесплатность, специализация. Согласно им, каждый советский гражданин имел право на медицинскую помощь, лекарства в больницах были бесплатными, а в каждом районе был полный комплект основных специалистов – терапевт, невропатолог, ЛОР, хирург, окулист. Сейчас эта, как ее называли, «система Семашко» практически разрушена. Из достоинств же нынешней украинской медицины могу отметить возросшее качество диагностики, различных обследований, которые позволяют назначать более эффективное лечение.

– Понимаю, что у врача не всегда находится достаточно свободного времени. Но когда оно появляется, чему его посвящаете?

– Мои хобби неизменны с юности: очень люблю природу, рыбалку, заниматься домашним хозяйством. Я же сельский парень.

– Владимир Павлович, о чем вы мечтаете?

– Сейчас у меня только одна мечта: чтобы в Украине был мир, и чтобы наше государство оставалось единым. Мне очень больно от того, что в нашей стране стреляют, не могу равнодушно смотреть на страдания людей. Так не должно быть, это неправильно…

Николай ГРИГОРАШ

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *