Олег Павлович Самохвалов ушел от нас

Еще при жизни он неоднократно высказывал необычную просьбу…

Еще при жизни он неоднократно высказывал необычную просьбу, эдак изящно облачив ее в шутливый тон. В скорбный день, когда он настанет, непременно написать о нем некролог в местную газету. «О'кей Олег Павлович, будет сделано в лучшем виде!» — подыгрывала я в тон. Но за этими пересмешками понимала серьезную, важную просьбу. Олег Павлович хотел еще раз проститься со своими друзьями в Рени, в селах Ренийского района – за него. Потому что по-булгаковски понимал: человек «внезапно смертен» – и он может уйти, не попрощавшись. А это – неправильно, уйти не попрощавшись. Не признавшись в своей любви и почтении.

Так оно и получилось — внезапно. Однако обстоятельства ухода оказались страшнее, чем кто-то мог предполагать. Война, бомбежки Киева. Олег Павлович со своей дочерью долгие часы проводил в холодном подвале при свечке.

Потом была эвакуация на Запад Украины, тяжелый путь для человека в возрасте 81-го года. Тяжелый, когда вся Украина бежит по дорогам, когда в каждых глазах – страх, боль, отчаяние. Эти взгляды кололи в сердце. И он боялся – выдержит ли. Не станет ли в пути обузой для дочери, для окружающих. Выдержал — как многое в своей жизни. В юности Олег Павлович Самохвалов закончил исторический факультет Кишиневского Университета, много лет отдал нашему региону, работая учителем, психологом и директором в школах на юге Молдовы, в Рени. Был на партийной работе. Последние десять лет своей жизни он прожил в Киеве, но продолжал живо интересоваться жизнью родного Придунавья.

Уже будучи во Львове Олег Павлович продолжал следить за военными событиями и переживал за свою страну. Сокрушался, что уже стар и немощен, чтобы с оружием встать на защиту своей земли.

А еще он наслаждался воздухом степенного Львова и бесконечно благодарил Лесю, которая приняла его семью. «Представляете, Тонечка, эта девочка пошла на рынок и купила мне домашние тапочки!» – Олег Павлович умел ценить каждую мелочь и умел искренне благодарить. Редкое свойство в наше время.

А еще он умел слушать. Сопереживать. Поддерживать словом. Олег Павлович ежедневно созванивался с малой родиной, где у него осталось много друзей-товарищей. По ним скучал немыслимо. Его угнетало многолюдие мегаполисов. «Большой город – это зона больших страданий и мучений. Вы себе это запишите», — повторял Олег Павлович.

Ему, конечно же, с семьей было хорошо, душевно, он был окружен заботой и вниманием. Но не хватало бессарабского воздуха! Собираясь в Киев, мы непременно старались взять для него самой пахучей овечьей брынзы, дунайской селедки и несколько образцов вина – чтобы посидеть как дома. А однажды даже удалось повторить кулинарный шедевр Веры Ивановны – нажарить хрустящих в румяную пупурышку гагаузских гёзлемя. Ее рецепт – дорогое для меня наследство. Это – не просто пирожки. Это — родиной пахнет.

Олег Павлович, страдая в мегаполисе, и там оставался деятельным активистом. Однажды я, собираясь в гости к Самохваловым, заблукала в жилом микрорайоне Оболони, где все панельные дома на одно лицо. На скамейке в огромном дворе сидели два пенсионера, и я было направилась к ним: «Не подскажете, где живет Самохвалов Олег Павлович?». Но стразу одернула себя: это же не Рени, это Киев, -  кто здесь кого знает? А зря. Позже оказалось, что пенсионеры ждали именно Олега Павловича — чтобы решить какой-то важный для этого жилмассива вопрос. Олег Павлович был в активе, если надо в райгосадминистрацию ходил (для пущей картинности прихватив стариковскую трость), убеждал чиновников решить тот или иной важный для микрорайона вопрос. Его, интеллигентного почтенного человека, не могли не уважить (хорошо, что не видели, как он лихо меняет трость на палки для скандинавской ходьбы и наворачивает круги по стадиону).

А подъезд Самохваловых на Оболони я все-таки вычислила самостоятельно – «подсказал» куст винограда. Кто еще, как не истинный бессарабец, мог посадить в столице куст винограда под окнами многоэтажки (хотя, скорее всего, это сделала хранительница очага Вера Ивановна, которой были необходимы виноградные листики, чтобы крутить для семейства сармале).

…Олег Павлович просил своих детей непременно похоронить его у ног его Верочки. И они помогли ему совершить последний путь — из Львова в Киев. Он умер в больнице 3 мая, через несколько дней после операции коварной болезни.

«Даже когда я умру, я не перестану мечтать!» — как-то сказал наш общий друг историк и краевед Валерий Михайлович Кожокару. Я знаю, о чем мечтал Олег Павлович. Еще раз выйти на берег Дуная и посмотреть вслед его течению, глубоко вдохнуть теплый майский воздух Бессарабии. Окажите милость, вдохните – за него.

Антонина БОНДАРЕВА

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *