Сергей Строя — о «курице, которая несет золотые яйца», о своем коллективе и «молодой» команде, о СК «Водник» и общежитии.
В первой и второй части интервью с директором ГП «РМТП» Сергеем Строя шла речь о результатах работы предприятия в 2023 году, о перспективах его развития.
Однако успех – это коллективная работа. О коллективе, о социальных объектах и участи «курицы, которая несет золотые яйца», – в заключительной части нашего интервью.
-Сергей Константинович, насколько реальна передача СК «Водник» городской громаде, о чем уже говорится долгое время?
— Это очень актуально и осуществимо, мы все этапы прошли. И я сейчас с уверенностью говорю, что нет препятствий для передачи спорткомплекса городу. Хотя в нашей жизни бывает все — вспомним «Мастера и Маргариту», где «Аннушка уже разлила масло…»
На днях голове громады Игорю Плехову я написал письмо с просьбой подтвердить, что вместе с объектом будут приняты на работу и люди, которые там трудятся. В устной форме Игорь Викторович согласился: кто же еще там будет работать.
Давайте по-честному: спорткомплекс давно работает на город. Кто хочет заниматься, тот и ходит в спортзал, а не только портовики. И для детей проводят соревнования. По логике, порт мог бы взимать плату за это, поскольку несет затраты на содержание спорткомплекса.
Дело в том, что ГП «РМТП» — такой же портовый оператор, как и все остальные: ООО «Рени Лайн», ООО «Агро-Рени» и другие. Сколько объектов соцкультбыта они содержат в городе? Ни одного. А законодательство Украины говорит о том, что портовые операторы должны быть в равных условиях. Что ж это за равные условия, если наше предприятие миллионы должно тратить на «Водник» и общежитие?
А ведь еще у нас две базы отдыха были. Ту, что на Черном море, получилось сдать в аренду, и мы не несли расходы. В прошлом году удалось в процессе малой приватизации продать базу отдыха «Моряк», что на берегу озера Кагул. То, что раньше могли назвать криминалом, теперь это в рамках законодательства.
Спорткомплекс «Водник» — такой же груз. Самое обидное, что в последние годы он в большей степени простаивает, а город его сможет использовать в полной мере.
Груз для нас и общежитие. Там фактически люди живут, как в собственных квартирах.
-Портовое общежитие тоже планируется городу передать?
— Мы хотим, но там другие проблемы. Например, там общий счетчик, по которому мы оплачиваем электроэнергию, а потом взимаем деньги с проживающих. Кто-то платит, а кто-то нет. А в горсовете говорят: пусть каждый установит себе счетчик – тогда мы примем общежитие. Но далеко не каждый хочет персональный счетчик.
Как бы там ни было, а в общежитии мы привели в порядок укрытие. Там был мрак: подвальное помещение не эксплуатировалось десятки лет. Мусор вывезли, покрасили, побелили.
Возвращаясь к теме равных условий для всех портовых операторов — их нет. Если частной фирме нужен погрузчик, например, то этот вопрос решается по одному телефонному звонку и перечислению. А государственное предприятие должно предусмотреть в финансовом плане, провести через «Прозоро», через тендеры, а это минимум два с половиной месяца. Возможно, через такое время погрузчик уже и не нужен. Мы объективно далеко не в равных условиях с частными портовыми операторами.
-В последнее время начались процессы приватизации малых портов – Усть-Дунайск, Белгород-Днестровский. А что Ренийский порт?
— Когда я работал в Измаиле, речь шла о его концессии. Это — длительная аренда государственных объектов. Я знаю, кто выступал инициатором, это были иностранные компании. Два года «перемалывалась» эта тема. Но сегодня о Рени речь не идет. Усть-Дунайск – да, он уже управляется фондом Госимущества, то есть приватизация на финише, уже известен бенефициар – тот, кто выиграл конкурс, кому будет порт принадлежать.
-Впрочем, если сегодня Ренийский порт приносит сотни миллионов в бюджет, то это уже курица, которая несет золотые яйца.
— Да. Но, знаете, я сам себе задаю вопрос: когда мне было легче работать? Когда приходилось сводить концы с концами для того, чтобы сохранить порт? Когда надо было проводить сокращения, чтобы хватало денег на зарплату? Или сейчас, когда чистая прибыль и налоги исчисляются сотнями миллионов? Так вот, у меня нет однозначного ответа.
Тогда я просыпался среди ночи и не мог заснуть от мыслей — как вовремя выплатить зарплату? Сейчас тоже просыпаюсь и думаю про очередное судебное производство, в котором говорится, что якобы мы в пользу каких-то частных структур вне очереди поставили судно под загрузку. Читаешь – чушь несусветная: порт еще в 2013 году разделен, а они не разбираются, что эти вопросы уже не входят в компетенцию руководства ГП «РМТП».
Вы правильно сказали о курице, которая несет золотые яйца. Как бы там ни было, а сегодня ГП «Ренийский морской торговый порт» приносит результаты, которыми могут похвастаться единицы. Николаевские порты, их там несколько, не работают, а были очень успешными. Не работает Херсон, не работает Ольвия. Единицы работают, а количество силовых структур и всевозможных контролирующих органов стало больше, чем было!
Сейчас у меня сильные замы. В моей команде Валерий Бабенко, Виктор Меркулов, Юрий Пищало. Все они – люди пенсионного возраста, однако опытные специалисты, проработавшие в порту Рени всю свою жизнь. Часто повторяю: я и моя «молодая» команда… У меня новый зам. по экономике Зубрич Игорь Александрович, тоже профессионал с большим опытом руководящей работы.
В Рени тяжело найти профессионального экономиста, юриста. Как не найти профессионального сварщика, квалифицированного слесаря, представителей других рабочих профессий. Многие в свое время уехали на заработки за границу. Я даже обращался к некоторым пенсионерам с просьбой вернуться на работу, но обычно отвечали: «Мы свое уже отработали».
-В статистике прошла информация о том, что в 2023 году средняя зарплата в порту – 35 тысяч гривен. А какая средняя зарплата в ГП «РМТП»?
— Если говорить о госпредприятии, то ошиблись не на много. По итогам 2023 года, с учетом премий, вышло даже чуть больше.
-Испытывает ли «РМТП» дефицит кадров? Если да, то каких специалистов не хватает?
— Когда я бы назначен на должность директора, штатное расписание предусматривало 400 сотрудников, фактически их было чуть больше трехсот. На сегодняшний день в коллективе трудятся 353 человека. Стало больше
работников на перегрузочном терминале, поскольку появилась малая механизация, надо эксплуатировать краны, набрали сотрудников в такелажный склад. Мы набрали докеров, стивидоров и тальманов, которых катастрофически не хватало. Сложнее было с докерами и стивидорами, потому что трудоустройство мужчин возможно только через учет в ТЦК. Но мы объясняли кандидатам, что принимаем людей на работу и в течение полутора месяцев обеспечивается бронь. Есть порядок предоставления брони, хотя он и сложный, – через Мининфраструктуры, Минобороны, и есть перечень дефицитных воинских специальностей, кому эту бронь предоставлять нельзя. В наш ТЦК мы подавали списки сотрудников, которые отправлены в Киев с целью получения брони. И на таких условиях люди шли в военкомат, проходили медкомиссию. Через полтора месяца были бронированы и работают по сей день.
Подавляющие большинство принятых на работу людей – это работники терминала. Также я взял несколько человек в управление, где создана административно-хозяйственная часть, ее не было. Проблему я увидел в том, что служба управления персоналом, то есть отдел кадров, выполняет множество несвойственных ей функций – просто в свое время нагрузили. А когда задаешь вопросы, непосредственно связанные с кадрами, — обеспечение дисциплины, профилактика правонарушений и пьянства, какие меры применяются к нарушителям, то, оказывается, эта работа не ведется, просто не хватает времени. Поэтому и было принято решение создать административно-хозяйственный отдел (АХО). Такой отдел есть во всех портах, где мне приходилось работать, то есть ничего нового я не изобрел — просто вернул старый порядок. Но, подчеркну, львиная доля людей, принятых на работу, трудятся непосредственно на терминале.
-В марте прошлого года Вы были назначены на должность директора по контракту – на какой срок?
— На период военного положения. Эту формулировку употребили потому, что именно так можно было заключить контракт сразу. А иначе надо было проводить конкурс: три кандидата, каждый со своими бизнеспланом. Очевидно, у руководства на столь длинную процедуру в условиях военного положения времени нет.
Я пришел в Ренийский морской торговый порт в 1984 году стивидором, это была самая первая моя должность. Я прошел все ступеньки, дошел до начальника порта. Своих фирм не создавал – нет у меня коммерческой жилки.
В моем контракте на одной странице — какими правами я пользуюсь, а еще 7-8 страниц — за что меня могут уволить.
Но хочу довести свою мысль до конца: когда мне было легче работать руководителем? Те 15 лет безденежья? Или сейчас, когда на счету предприятия сотни миллионов? Так вот скажу: в худшие годы я проработал 15 лет, а в нынешних условиях не может быть и речи, чтобы столько выстоять, — в лучшем случае несколько лет.
-Что ж, успехов Вам и Вашей «молодой» команде!
Антонина БОНДАРЕВА
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!
