Теперь их «кормят» трусы – женские и мужские.
На Ренийском рынке, в контейнере №311 (это вблизи локации, где торгуют сумками и чемоданами) работают две симпатичные женщины, две Аллы – переселенки из города Дружковка Донецкой области. Они предлагают широкий ассортимент белья – женского и мужского. Цены и качество приятно удивляют, поэтому многие ренийцы уже познакомились с этими продавцами, которые оказались еще и свахами.
Как они оказались в Рени? Эту историю рассказала нам Алла Александренкова.
«Мы знали, что начнется война…»
— Еще до начала АТО в своем городе мы видели какие-то непонятные акции – выходили группы людей с российскими флагами, – рассказывает Алла Александренкова. – Мы туда не подходили: мы же – украинцы, у нас флаг желто-голубой. Потом мы пережили АТО. Когда в апреле 2014 года над зданием городского совета был поднят флаг так называемой ДНР, мы просто уехали из города. Мы пересидели эти ужасы в тихом городе под Харьковом.
Когда Вооруженные силы Украины (ЗСУ) вошли в Дружковку, мы вернулись домой. Но все говорили, что впереди война. Помню, люди предполагали: вот закончатся 20 февраля Олимпийские игры в Пекине, отметит Путин 23 февраля — и Россия пойдет войной. Мне не хотелось в это верить. Но 24 февраля я проснулась от страшного взрыва – в Дружковку прилетела ракета.
Называли взрывы «фейерверками»
Первое мнение: «Началось. Но ведь мне сегодня нужно ехать за лифчиками». Я торговала на местном рынке женским бельем, и в этот день должна была забрать партию нового товара.
Позвонили по телефону родственники: срочно собирайся, за пять минут стой у подъезда, мы все уезжаем.
Я думала, что это снова будет кратковременное отсутствие, поэтому взяла с собой только одну сумку. Сажусь в машину, а там уже моя невестка с внучкой семи лет и моя сваха Алла – вся в слезах. 25 февраля она должна получить свой загранпаспорт — значит, не успевает. И я тоже без заграничного – мой уже просроченный.
Едем семьей прямо на мероприятие, куда глаза видят. А на дорогах машины снуют в несколько рядов: все, кто на колесах и при деньгах, выезжают.
Мы решили: поселимся где-то на неделю, переждем, пока все кончится, и вернемся домой. Звоню племяннице в Киев: «Можешь нас принять?». А она в слезах: «Ой, у нас ужас, у нас так бомбят!». И здесь мы понимаем, что это полномасштабная война.
Родственники мне жестами показывают: не произноси этого слова, с нами ребенок. Заменяем слово на фейерверки. Малая хлопает в ладоши от радости: «Сегодня по всей Украине фейерверки!». Сваха еще сильнее рыдает. «Внученька, это я от счастья», — говорит, чтобы не испугать ребенка.
Чужие люди, которые стали роднее близких
По дороге решили вывозить ребенка за границу и свернули от Одессы на пограничный городок со странным названием Рени. На этой трассе творилось что-то страшное, машины шли сплошным потоком.
Нас со свахой на таможне не пропустили — загранпаспортов же нет. А на дворе – уже ночь. Мой родственник вспомнил, что у него есть один-единственный номер телефона в Рени — как-то пересекались с местным мужчиной по имени Валерий. Позвонил ему, объяснил ситуацию, попросил «забрать мамку из пункта пропуска».
Совершенно незнакомый человек приехал, забрал нас, привез в Рени. Начали ночью искать место в гостиницах – все забито! Валерий говорил: «Дня через три смогу предложить вам свободную однокомнатную квартиру, мы как раз заканчиваем там ремонт». Пока общались, подошел второй мужчина, тоже незнакомый. Узнав нашу ситуацию, сказал: «Давайте я вас к своей маме отвезу, она примет».
У тети Елены мы прожили три дня. Дай Бог ей здоровье: она нас кормила, утешала. Пытались заплатить ей деньги – она ни в какую.
Затем переехали в однокомнатную квартиру. Живем месяц, второй, третий. Деньги пытаемся дать – хозяева категорически отказываются брать. Лишь через год Валерий и его жена разрешили нам платить за коммунальные услуги. И постоянно поддерживали: муж рыбы наловит — занесет, его жена что-то испечет — угостит. Вот так нас принял этот город, и мы безгранично благодарны Богу и людям. Все пытаются помочь и относятся к нам как к родным. Город такой красивый, тихий, нам очень нравится.
«Кормят» трусы — женские и мужские
Две свахи из Дружковки решили не ехать за границу, а остаться в Рени. Впоследствии сняли однокомнатную квартиру за скромные деньги, живут вдвоем.
– А что делать? Наша Дружковка — в зоне активных боевых действий, ее стирают с лица земли, сбрасывают управляемые авиабомбы на дома мирных жителей, — рассказывает Алла. – Там уже столько людей погибло, среди которых – наши знакомые. Предприятия в Дружковке не работают, инфраструктура разрушена – нам некуда возвращаться. А за границей нас никто не ждет: знакомым, которым удалось уехать, самим тяжело живется.
Решили здесь работать. Я позвонила своим поставщикам, мне послали партию женского белья. А для свахи заказала мужскую. Теперь рядом работаем на рынке — я женским, она — мужским товаром. Две пенсии и выплаты переселенцам идут на оплату жилья и аренду контейнеров на рынке. Что наторгуем – на то и живем.
Четыре года помощи
Алла рассказывает, что людей в городе стало мало, торговля слаба, поэтому ходят по всем церквям: там о Библии рассказывают, там с радостью встречают, помогают.
— В Свято-Вознесенском соборе мне батюшка нравится. Рядом — церковь «Свет миру»: в будни здесь кормят всех переселенцев горячими обедами — первое, второе, еще что-нибудь вкусненькое до чая испекут. И, представляете, люди делают это уже четыре года – это что-то из разряда фантастики! Знаете, нам это большая поддержка.
Женщина рассказала, что в первый период полномасштабной войны гуманитарная помощь в Рени шла большим потоком, переселенцы ее получали.
— Сейчас единственное, что получаем от государства, – «переселенческие» выплаты. Если бы не помощь от церквей, мы бы не выжили.
О семье, которая во время войны живет на колесах, да еще и с собакой — в репортаже на Ютуб-канале «Новости Рени»:
Антонина БОНДАРЕВА
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!
